"Когда пою, я есть не хочу"

("Свет Октября")

Мелькают спицы в колесе прялки, руки проворно тянут нить. Матушка наказала за вечер напрясть скалку. "Потом куда хочешь иди", - добавила. Рядом с подружками работа ладится, чей-то взгляд сердце задорит. И песня в помощники просится. Льется она протяжная, долгая, как нить, следом другая... Сколько ж перепела в своей жизни Мария Егоровна Сухорукова! Перенимала песни от матери, от ее братьев.

- Чесноковы, мамины братья, - рассказывает Мария Егоровна, - гуляли не так, как все, - напились да подрались. Они как встретятся, запоют, аж лампа тухнет. Я много от них песен переголосных выучила. Такие песни одной не спеть. Всегда поем с мужем, Федором Васильевичем. Он меня взял из Ключиков, деревня раньше такая была. Привез он меня, сели за стол, а тогда жили бедно, ниче не было. Отец его хоть был председателем, а тогда председатели жили не так, как сейчас. Ниче не было, решительно. Друг его сидел на голбчике, ждал, когда он меня привезет. Ну, золовка, свекровка, свекор и мы сели за стол. Вот тебе и весь запой был. Он начал песню,, а я подтянула. И с тех пор везде гуляли и пели. Как где соберутся: "Сухоруковых надо звать, они поют хорошо". Вот так мы всю жизнь с ним и пропели. А сейчас уже болезни пристигли. Нонче всю зиму не пели... Давай, Федя, споем свою песню. Уж как за стол, всегда она первая у нас - эта песня.

Сильно да я болею,
Да скоро умру.
Вы идите да приведите,
Да каво верно я люблю.
Полюбила я милова
Да с кучерявой головой.
Эй, его кудри кучерявы,
Его кудри в два ряда.
Зачесал он чуб направо,
Сам до дивчины пошел.
Мостят мостят мостовую
Против милкиных ворот,
А мосточек обмоломился,
Знать мой милый потонул.
Ох вы, хлопцы-рыболовы,
Закидайте невода,
Вынимайте вы милова
Из холодного ручья.

Мы сидели, вели беседу в просторном светлом доме, который построил и украсил резными наличниками сам хозяин - Федор Васильевич. У теплой печки на маленьком табурете грелся кот. На стене тикали ходики, и время от времени в разговор встревала кукушка. Вскоре подошла соседка Анна Денисовна Немцева. Долгие годы вместе с Марией Егоровной пели они в фольклорном ансамбле села Костин Лог. Выезжали с выступлениями в район и всякий раз их номера пользовались успехом, попадали на заключительный концерт. Принимали участие и в краевом фольклорном фестивале. Да и в родном селе люди охотно приходят и слушают старые песни.

- Я петь начала маленькая, молоденькая, годов с 12, - повела рассказ о себе Анна Денисовна. - Тогда не до школы было. В 12 лет нянчиться, годов 13-14 уже хлеб пололи. Ну, отдыхать сядут, женщины меня зовут: "Нюр, иди песни с нами петь". И вот я запузыривала, страшно песни пела, выголашивала. А голод же был. Отец мой, покойничек, нашел где-то на пустошах гнездо с яйцами. Несет бригадиру 20 штук отдавать. Он: "Да что ты отдаешь, ты ж голодный и девчонка голодная, полоть без хлеба ушла. Да ты свари да накорми ее, да сам наешься, на что они мне эти яйца твои! " Ну идем мы с пашни, а отец:

- Нюр, иди-к сюды. - Я подошла. - Че ж ты кричишь песни, у тебя ж седня куска хлеба в роте не было!

- Ну и что, я когда пою, я есть не хочу!

Он мне тогда: "Ну, так на тебе парочку яичек, съешь".

- А где ты взял?

- Да там нашел, наверное, курицы лазят, где попала колхозные, склались. Я бригадиру понес, а он сказал сварить.

И вот, как только бабы запоют, уж они меня обязательно зовут.

Стелится да вьется
Трава мурава,
Целует, милует
Иван свою женушку.
Женушка ты моя,
Червонная кралечка,
Пойдем-ка мы с тобой
В зеленый садочек,
Сорвем-ка мы с тобой
Аленький цветочек.
Совьем-ка мы с тобой
Шелковый веночек,
Наденем-ка мы с тобой
На буйну головушку.

Словами песню не расскажешь, она каждый раз иная. Голос то взовьется, свободно переливаясь в высоте, то вдруг досадно прервется кашлем. Анна Денисовна обычно вытягивает, поет верхним голосом - тут ни за кого не спрячешься, чтобы перехватить дыхание. А Мария Егоровна была запевалой в сельском ансамбле.

- Я всегда завожу. Любительница этому делу - начинать, - рассказывает она. - Запеваю свободно, не утаиваю... Песню нужно душой знать. Как начнешь куплет за куплетом петь, душа аж замирает. У меня и свекор, Василий Аксенович, песельник был. Если запоют "Как у нашей у Дуняши головка болела", он не выдерживает, идет в пляс.

Мария Егоровна вспоминает и помогает рассказу руками. Сразу представляешь, как широко лилась песня, звала в пляс. Плечи, руки, корпус - все помогало песне звучать полнее и ярче.

Как у нашей Дуняши
головка болела.
От головушка болела -
Гулять захотела.
Вот гулять-гулять схотела
В зеленую рощу.
Там стояло древо,
Там стояла да вырастала
Березонька бела.
Вот срублю, срублю березу
Надвое-натрое,
Вот надвое-натрое,
На все четыре.
Поиграйте, гусли-мысли,
Пощабавьте гостя,
Вот гостюшку дорогого,
Батюшку родного.

Тикают ходики на стене, закипают пельмени, неслышно крутится пленка на магнитофоне. Я надеюсь, что песни, спетые А. Д. Немцовой и супругами Сухоруковыми, будут звучать не только на кассете, которая хранится в моем журналистском архиве. Возможно, что и хоровод "Во лузях", и свадебные песни "Лебедин мой, лебедин", "Розан" запоют звонкие девичьи голоса. Ведь есть в районном центре - селе Мамонтово - женская вокальная группа, есть детский ансамбль "Родничок". Но в их репертуаре песни из сборников. А свой, местный фольклорный материал остается без внимания. А пока - спасибо тем людям, которые хранят в своей памяти и душе песни наших предков.

Ольга МЕЛЬНИКОВА.
Костин-Лог - Мамонтово.

Использование информации с сайта http://infohome-altai.ru разрешенно только с указанием ссылки на источник.