"Очередь за российским признанием"

("Алтайская правда", 25 июля 1998 года)

"Конечно, это несколько неудобно, но... но уж пусть лучше мы придем к мысли, что надо строить больше удобных вагонов, чем вести дело к иному: одни в коридоре, а другие в загородочке, в купе. Дело в том, что и в купе-то, когда так людно, тесно, ехать неловко, совестно".
Василий Шукшин.

Когда стало известно о том, что "Наш современник" готовит тематический выпуск с произведениями алтайских писателей, сразу же поползли слухи. Судачили о стоимости услуги (ведь не задаром же была выделена журнальная площадь), об отборе кандидатов на "всероссийскую известность" (в кавычках - потому что тираж "толстых" журналов сегодня, в том числе и "Современника", не превышает 15 тысяч экземпляров), о двух потоках, которыми якобы шли в Москву материалы: один официальный, союзовский, другой - через знакомых в "Современнике". Впрочем, даже сейчас, по выходе журнала, вопрос о том, кому и зачем был нужен этот проект - остается открытым... Так или иначе, но отказываться от уникальной возможности сравнить творчество "наших" и "ихних" писателей было бы глупо. Начну с фона, на котором была выставлена алтайская литература.

Первое, что бросается в глаза, когда пролистываешь номер, - слово "хреновый" в двух заглавиях: "Хреновые стихи" некоего саратовского поэта Николая Палькина и зарисовки нашего Ивана Булаха "Хрен с уксусом". Совпадение, разумеется, случайное, но и показательное, если учесть, что за "Современником" давно закрепилась репутация РАСЕЙСКОГО (не путать с российским) издания. Для пояснения приведу несколько примеров:

У реки на бочок
На траву прилягу
Ах, пикник, пикничок,
Обливная фляга!
(Александр Потапов)

Тень Пушкина витает над Россией:
Цилиндр, крылатка, трость и пистолет...
Тень Пушкина витает над Россией,
Покуда жив хотя б один поэт.
(Георгий Степанченко)

А вот еще и проза:

- Ну как же. Ты ее туда - она, паразитка, назад. Ты ее опять туда - она оттуда. И с каждым разом в стакан все больше выливается. Мы давно с пустыми стаканами сидим, у тебя полный. Зависть берет! Гилевский мне моргает: может, поделится?"

Как это по-нашему, по... - расейски! С такого живописного эпизода начинается повесть Алеся Кожедуба "Печать".

Вообще же ода "обливной фляге", громоздкий и жутковатый образ русского поэта, застольный разговор, исполненный гастрономического мазохизма, и прочее, прочее - суть составляющие этой самой "любви к России", демонстрируемой "Нашим современником". Да еще, пожалуй, идея борьбы с "грачами". Этот образ - находка одного из авторов журнала, рецензента С. Семенова: "Имена Блюмкина, Радека, Склянского неплохо известны, как и их фотопортреты. На кого же они смахивали в подлинной своей жизни? Чернявые, носатые... Да ясное дело - грачи!"

Словом, бей кого следует, спасай, чего следует. Неудивительно, что, обращаясь к судьбе Василия Шукшина, другой критик - Юрий Дьяконов, не особо стесняясь, возлагает всю ответственность за раннюю смерть нашего земляка на все тех же "грачей"-сионистов. Слава Богу, что в той же рубрике "Критика" стоит отрезвляющая статья Василия Гришаева "Любовь любовью отзовется". Она о том, что изрядная доля вины за эту смерть лежит на каждом из нас - земляках писателя. Мысль тем более ценная, что без покаяния и осознания своей вины (и не только перед Шукшиным) никакой поток ходоков на Пикет, никакие излияния запоздавшей любви не изменят того, что таланты на Родине были и остаются гонимыми: "Быть поначалу непонятым - удел многих талантов на Руси. Так получилось и с Шукшиным. Но после его смерти - как плотину прорвало...".

Но вернемся к журналу. Вот так, среди "трупиков" подбитых рьяными неославянофилами "грачей", бездарных литературных опытов и, нужно отдать должное изданию, сильных публицистических и критических статей - Сергей Кара-Мурза, Владислав Шурыгин и другие, - нашлось место для наших литераторов. Замечу сразу, что москвичам, видимо, под давлением обстоятельств (нельзя забывать, что номер заказной) пришлось на некоторые вещи смотреть сквозь пальцы, в том числе - на то, что не у всех писателей с Алтая фамилии, как бы это сказать, исконно славянские.

Но свою власть хозяина "Современник" все-таки показал, выбирая материалы. Например, только соответствием его "эстетическим принципам" (см. выше) я могу объяснить наличие в номере сверх меры натуралистических анекдотов "от деда Гришаки" в обработке Александра Невского. Вот один из них:

"Спрашивают деда Гришаку:

- Говорят, недавно с курорта вернулся? Хорошо отдохнул?

- В Ессентуках кишки лечил. Влили в меня полведра жидкости лекарственной, показали по коридору на дальнюю дверь и сказали: "Иди, дед!" А я не дошел."

В этом месте, видимо, нужно смеяться... Подобный "юмор" выглядит еще беспомощней от соседства с очень удачными, на мой взгляд, анекдотами из жизни того же деда Гришаки в обработке Якова Кривоносова и остроумными миниатюрами Марка Юдалевича.

Вообще же экономия журнальной площади явно довлела над составителями "Алтайского выпуска". Уже из приведенных примеров видно, что предпочтение отдавалось малым формам. Проза, по сути, представлена лишь тремя вещами. Первая - небольшой рассказ Валерия Слободчикова "Весенняя ягода", тонкое и пронзительное произведение, далекое от сиюминутной актуальности. Чего, к сожалению, не скажешь о повести Эдуарда Прутковского "Побег" - классическом постперестроечном боевике с зеками, проституткой, быстротечной любовью дезертира Заплатина и алтайской девушки Айлуу и, разумеется, кровавой развязкой. И другая крайность - рассказ Владимира Свинцова "Верное сердце Томми", написанный на традиционную для писателя тему о животных. Две страницы слез, да и только.

Единственное, что еще хоть как-то спасает положение - разнообразная, если не сказать разношерстная, поэтическая подборка. В ней помещены стихи Валерия Котеленца, Владимира Токмакова, Галины Колесниковой, Владимира Башунова, Натальи Николенковой и других. Всего - одиннадцати авторов, втиснутых на 9 страниц (для сравнения - почти столько же места отведено "Современником" двум своим поэтам, в том числе упомянутому выше Г. Степанченко). Думаю, нет смысла говорить, что составить представление о творчестве каждого из авторов - при такой-то тесноте! - просто невозможно. "Справились с объемом" лишь Владимир Башунов и Валерий Котеленец. Не лучшим образом, мягко говоря, были представлены стихи интересных, "из молодых", поэтов Натальи Николенковой и Владимира Токмакова.

Не знаю, как у других читателей, у меня же подобное "представление литературы Алтая" широкому читателю вызвало чувство неловкости и недоумения: неужели это все, что удалось наскрести на богатой талантами алтайской земле? Или все-таки на большее не хватило денег? Ведь вместе со статьей Александра Сурикова и объемным интервью Александра Назарчука материалы алтайских писателей составляют едва ли пятую часть "Алтайского выпуска". В свете всего изложенного любопытный смысл обретает четверостишие Котеленца:

Эта мысль настигает везде,
эта мысль не дает житья:
"А какая на Страшном суде
ожидает меня статья?"

Остается надеяться, что хотя бы малочисленные читатели "Нашего современника" остались в выигрыше. Как-никак, а в контексте чтива, предлагаемого "Нашим современником", алтайские писатели смотрелись неплохо.

Артем БОЧКАРЕВ.

Использование информации с сайта http://infohome-altai.ru разрешенно только с указанием ссылки на источник.